Stefano Maria Capilupi
Poesie

Famiglia

Mamma
ti vede ti sente
(lei dice che t'ascolta)
quindi cede a un'immagine còlta,
sorridente t'abbandona
affascinante icona
d'impazienza.
Nonna martella nell'udito
trito aneddoto ritrito.
Papà raggiunge il massimo
quando recita citando "duro calle"
poi aggiunge faceto "altrui"
insomma…due palle
nella misura in cui.

 

Семья

Мама
тебя видит и слышит
(говорит, что тебя слушает),
затем поддается воображению,
улыбаясь, покидает тебя,
обаятельная икона
нетерпимости.
Бабушка вбивает в ухо
разжëванный рассказ потëртый.
Папа достигает вершины,
когда играет, цитируя "как трудно"
затем добавляет шутливо "на чужбине"
в итоге … заколебал меня
по мере того, как.

 

Canto del poeta

Il poeta trascende
il patetico e il morboso:
gusta l'essenza
detesta del cibo il fondo:
lascia sempre qualcosa nel piatto.

Песнь поэта

Поэт – он превыше
патетики и болезненности:
дегустирует сущность,
никогда не доедая до дна,
всегда оставит что-то на тарелке.

Giullare di Dio

Ai miei occhi non s'era
ancora levata la luna
pulita e feconda dei vangeli.
Così mi lamentavo:"Non conosco
i remoti chiarori
i primari alfabeti.
Solo osservo un animale
quest'uomo che ringhia, m'incute
timore e io rimango
soggiogato dal suo
nauseante nitore".

Appena la linfa fluiva
e la mente si faceva ardita
in una mensa privata di sapienza,
già traboccando mi curavo del travaso
speravo in levità. Sembrasse anche
genuina esuberanza.
Mi parve trovare un pieno
respiro nelle isole
calme dell'umiltà.

A volte ancora m'annoia
il compagno muto
e sogno soltanto
di bere, bere
alle fonti.

Forse sono stanco
di levigare l'anima
e voglio dormire. Forse
voglio ancora provarmi
in questa preghiera
che osa aggirare il divino.
Ne sentissi anche solo
l'eco chiara
tenterei d'oscurarla
temendo silenzio insuperabile
o fatiche di intricati
cunicoli del Verbo.
Per mascherarLo
Lui stesso ci fornisce i trucchi
nel gioco più generoso.
Io ne godo lo scherno benevolo
spero mi lasci in eterno
giullare.

Шут Бога

Перед глазами моими
еще не всходила
чистая и плодородная
луна Слова.
Я жаловался постоянно: «Не знаю
дальних светил
и первых алфавитов,
а только слежу за животным -
тот человек, рычащий, во мне он страх пробуждает
и я застываю покорно
в его отвратительном блеске».

Как только лимфа вскипала
и разум казался отважным
себе на пиру своей мудрости,
тут я, уже переполнен, стремился вовне излиться,
рассчитывая на легкость. Пусть видели в этом другие
подлинное изобилие -
я-то желал обрести
всю полноту дыхания,
уйдя в острова смирения.

Порой лишь надоедает
товарищ мой молчаливый,
когда я мечтаю просто
черпать и пить
из истоков.

Может быть, я устал
От шлифовки своей души
и просто хочу спать. Может быть,
хочу испытать себя снова
в этой молитве,
грозя превзойти божественное.
Даже если бы слышал
Его только звонкое эхо,
То я стремился б затмить Его
из страха молчания вечного
и боязни перед тяготами
путаных путей Логоса.
Для маскировки Своей
Он сам выделяет нам трюки
в самой щедрой из игр.
Его безобидным глумлением наслаждаясь,
Хочу, чтобы Он оставил
меня вовеки шутом.

Paese

Paese
che ti guarda in faccia:
chi sei?
Tutti
con la brillantina in piazza:
che vuoi?
Che la mamma
gambe lunghe scendeva al fiume-
si spegne lontano barlume,
voglio l'opaco perché penso:
qui colonia americana
si dà le arie
rombano le utilitarie,
sotto il sole sigaretta in bocca
che vuoi?
Voglio la rocca
il carcere antico...

Paese

Поселок,
глядящий тебе в лицо:
ты кто?
Все
головы на площади в геле:
Что тебе надо?
Мама
скорыми шагами сходит к реке -
это ускользает, как далекий проблеск,
я хочу тени, потому что думаю…
Здесь американская колония
напоказ,
Шумят малолитражки
Под солнцем, сигарета во рту:
Что тебе надо?
Всего только крепость,
древнюю тюрьму…

Luminosa visione

A volte sentiamo
d'essere falene accorte
e ragionevoli che
ancora indugiano di fronte al fuoco.
Dubitiamo se amare, temere, vorremmo
restare nel tepore che il sole
dà a una distanza giusta,
inventando in fretta altri nomi:
musica, genio, armonia...

Scordiamo
d'essere fortunati animali anfibi
per i quali contatto è il trapasso, non urto:
diventiamo
sconosciute creature.

Светлое виденье

Иногда чувствуем,
Что мы осторожные мотыльки
И разумные, которые
медлят перед огнем.
Сомневаемся, любить ли, бояться ль…
Остаться бы в теплоте, которую солнце
дает на правильном расстоянии.
Изобретаем поспешно другие имена:
музыка, гений, гармония...
Забываем,
что мы счастливые амфибии,
которым не страшна встреча с огнем:
становимся
иными созданиями.

Lamento di Giobbe

La mia tela dei rimorsi oggi
è imbrattata, manca di Grazia.
In treno
sulle note di questa
miopia, non vedo
la nobiltà del bosco
non penso al fato
né trovo i segni
della Provvidenza.
Giornata storta
da sputare in un flusso
di coscienza - Dio
lasciamolo stare,
Dio divertito
nel grano.

Жалоба Иова

Мое полотно раскаяний сегодня
запятнано, оно лишено Благодати.
На поезде
за нотами этой
близорукости не вижу
благородства леса,
не думаю о судьбе
и не нахожу знаков
Провидения.
Неудачный день, отправляйся в поток
Сознания! А Бог –
оставим Его…
Бог, забавляющийся
на полях.


Eredità

Ora, padre, sii alba,
clima, erba luminosa
e consiglio.
Ad ogni morte il mondo
è più forte e giovane.

Fino al giorno che un musico
vedremo in ogni ramo.

Наследство

Теперь, отец, будь восходом,
светлым лугом, советом.
С каждой смертью мир
становится сильнее и моложе.

До того самого дня, когда музыканта
увидим на каждой ветви.

A Marta

Amando te conosco i nomi
degli alberi più alti

A Marta

Loving you I know the names
of highest trees.

De fide

Davvero meritiamo
L’attenzione dei demoni
O è solo materia la nostra?
Quanta strada ha da fare
Il tempo e quanto ancora dovrò
Mangiare per essere
Degno di morire?
Quanto dura il sospiro
Del parto silenzioso?
E quanto sangue sentiremo
Ancora fischiare
Nelle orecchie
Desiderose di pace?
La fede è un pungolo nella carne
fatto di domande?

De fide

И вправду заслуживаем
внимания демонов
или всего лишь материальны?
Сколько еще впереди
пути и сколько еще придётся мне
съесть, чтоб стал я
достойным смерти?
Сколько времени длятся
молчаливые роды Творенья?
И сколько крови кричащей услышим,
желая мира?
Вера – это жало вопросов,
пронизавших плоть?


 
© eSamizdat 2003-2005, Alessandro Catalano e Simone Guagnelli